— Ты ведь хотел отнять у меня будущее, Юсупов? — прошептала я, глядя на закрытую дверь его комнаты. — Посмотрим, кто кого.
Именно поэтому я побежала в комнату парня.
Это оказалось сложнее, чем показывали в фильмах. Обычно в такие моменты герой круто обнаруживает все тайники, буквально считывает за пару минут архитектуру комнаты, проверяет каждый уголок и уходит с шикарным уловом. В моём случае всё получилось наоборот.
Расположение мебели в спальнях было идентичным: слева от входа стояла кровать с двумя тумбами, справа вдоль стены вытягивался огромный встроенный шкаф-купе, а в дальнем углу около окна находился рабочий стол. Единственное, чем значительно отличались наши комнаты, была панорама. Мне достался вид на соседний дом и парк, Кириллу — на реку и набережную.
Но, стоило мне войти к Юсупову, как открылось ещё одно немаловажное отличие: педантичная чистота и минимализм. Кир явно из тех людей, которые не любят украшать окружающее пространство и создавать уют. Да что уж там, у него даже письменные принадлежности лежали по линеечке.
«Псих, — подумала я, оглядывая идеально застеленную кровать и пустые стены. — Нормальный человек не живёт в такой стерильности. Или ему просто всё равно на уют. Как и на всё остальное».
Казалось бы, в такой чистоте нереально что-то спрятать. Однако за час поисков мне так и не удалось приблизиться к цели.
— Вот же перфекционист чёртов! — ругнулась я и вздохнула, отодвигая слой за слоем листы в ящике стола. — Зачем тебе вообще цветная бумага? Ты что, детсадовец?
Приходилось действовать аккуратно, чтоб парень не заметил вмешательства. Я действовала, как матёрый сапёр, и старалась не дышать, пока обследовала ящик. Там нашлось всё: и разномастные ручки, и фломастеры, и лайнеры, и целая охапка простых карандашей. Вещи были разложены по нескольким органайзерам, стоящим впритык. Складывалось впечатление, что Юсупов давно знал размеры ящика. Только откуда?
«Интересно, он такой же педантичный во всём? — размышляла я, осторожно закрывая ящик. — Или только в том, что касается его личного пространства?»
— Всё очень странно, — пробурчала я, сбегала к себе за телефоном с наушниками и набрала Женьку.
— Ты офигела, что ли? — недовольный голос подруги звучал глухо, словно она говорила из-под одеяла. — Сколько вообще времени?
— Почти двенадцать, — улыбнувшись, ответила я.
Вообще-то в деревне Женюлька вставала рано. Её мать всю жизнь держала корову, поэтому к утренней дойке подруга уже была на ногах и с вечным брюзжанием помогала. Она любила посидеть в телефоне до поздней ночи, поэтому с нетерпением ждала своего отъезда на учёбу.
